fandaal

Говорили - когда-то, Дэдлайн был ученым. Он специализировался на биохимии напополам с нейрофизиологией, и, имел репутацию таланта, который мог бы много добиться, если бы не эта его постоянная увлеченность странными идеями. Странными, по мнению той части научного сообщества, что обеими ногами прочно стоит на земле. Работал Дэдлайн в НИИИП, в том самом институте, где изобрели легендарную воркуйскую пленку. Как-то Дэдлайну пришла в голову очередная странная идея. Кодировать информацию запахами, и через нос напрямую записывать в человеческую память. Как обычно от этого чудака попытались отмахнуться. Но Дэдлайн настаивал. Он говорил, что роль обоняния в когнитивной деятельности недооценена. Что запахи тесно связаны с человеческой памятью. Что общеизвестно, что информация лучше запоминается, если имеет запах. Что запах часто является чем-то вроде метки для воспоминаний. Что обонятельная луковица, тот отдел мозга, который распознает запахи, тесно связан с лимбической системой. Что лимбическая система, один из самых древних отделов ЦНС, он отвечает за эмоции и пронизывает буквально все отделы мозга, следовательно, обоняние дает доступ ко всему мозгу сразу! Вряд ли эволюция это сделала просто так, говорил Дэдлайн. Он говорил, что обработка запахов идет на глубинных уровнях сознания и часто даже не осознается. Он даже говорил что все эти так называемые телепаты - просто люди с острым нюхом, которые могут чувствовать незначительные изменения запаха человека, и интуитивно делать правильные выводы о его психофизиологическом состоянии. Он говорил, что нервные окончания в обонятельной камере носа настолько чувствительны, что реагируют всего одну молекулу пахучего вещества, и предлагал использовать это свойство для кодирования информации. Он говорил, что в будущем чтобы получать знания не надо будет читать, слушать, смотреть - достаточно будет понюхать.

Взломав муравьиный код, они выяснили, что их сигнальные феромоны, можно приспособить для передачи информации и для человека. Они называли этот вещество, из семейства летучих спиртов, информационным феромоном, сокращенно - инфофер. Инфофер научились "заряжать" информацией в двоичном коде.

Алгоритм кодирования был основан на явлении химической изомерии; бралось два варианта одного вещества, одинаковые по составу, но разные по строению, и как следствие, обладавшие разным запахом. Одна молекула инфофера принималась за один бит, молекула изомера-1 означала ноль, а молекула изомера-2 - единицу. Последовательность цепочки данных кодировалось отдельно. В КБ проектного отдела Воркуйского Химкомбината разработали устройство, которое могло, как выражались в группе Шнобеля, "заряжать" инфофер информацией, в основе его были наномембраны с избирательной проницаемостью; в зависимости от условий они пропускали то молекулу изомера-0 то изомера-1. Устройство прозвали "файловыжималкой". Поученные данные должны были усваиваться мозгом, при помощи стимуляции коры головного мозга особым веществом-интерпретатором, этакий коктейль из разнообразных нейромедиаторов, которые декодировали двоичный код в электрические сигналы понятные нейронам, и предавали возбуждение по лимбической системе во все части мозга. Этот химический интерпретатор инфофера, разрабатывали в Воркуйском Центре Нейрофизиологии, и это было самое узкое место проекта. Нейро-медиаторы могли только передавать возбуждение нейронам коры - что дальше мозг будет делать со всеми этими сигналами было не ясно. Кроме того, не было никакой гарантии сохранения целостности вводимой в память информации. Эта схема требовал серьезной доработки, на том этапе, доктор Шнобель оптимистично предполагал, что мозг сам разберется, что в какой банк памяти записывать, и сам заполнит возможные пробелы в данных. Все-таки, говорил он, мозг это весьма устойчивая система, с большим запасом саморегуляции.

Проект и близко не подступил к экспериментальной фазе, но, чтобы спасти дело своей жизни, доктор Шнобель решился поставить эксперимент на себе.
Как-то поздним вечером, он задержался в лаборатории, и когда остался один, понюхал тестовую дозу заряженного инфофера.
Никаких новых знаний не появилось в его памяти. Но он почувствовал неземное блаженство. Сильнейшую эйфорию. Неописуемый кайф. А на следующий день он почувствовал непреодолимое желание повторить. И повторил.
Прием чистого, незаряженного инфофера не вызывал ничего, кроме желания чихнуть. Заряженный же информацией, он превращалась в самый мощный наркотик в истории человечества. Успешное усвоение информации, успешное решение как-либо задачи, которая, по сути, сводится к обработке внутренних данных, сопровождается эйфорией - так мозг поощряет сам себя. Именно эту эйфорию, усиленную в тысячи раз и и почувствовал доктор Шнобель. Потом, в его записях, нашли сравнение, что эффект от приема инфофера - это как сразу решить сотню математических теорем, до доселе не имеющих решения. Как разом прочитать все свои любимые книги, просмотреть все любимые фильмы и прослушать всю музыку и перемножить все это на миллион условных единиц счастья. И то, что это очень похоже на любовь.
От информации осталась только эйфория от ее усвоения. Привыкание возникло после первой же дозы. Дэдлайн подсел на инфофер. Он пробовал бороться с этим - но не смог выдержать жестоких ломок - его мозг словно выжигало изнутри. Он превратился в наркомана, единственного в мире информационного наркомана. Дэдлайн никому ничего не сказал - он боялся, что его лишат кайфа. Его тему закрыли, самого Шнобеля перебросили на другое, более практически выгодное направление - при помощи феромонов бороться с насекомыми-вредителями сельского хозяйства. Говорили, что доктор Шнобель воспринял это на удивление спокойно. Тогда его уже волновал только кайф.
Очень скоро доктор Шнобель понял, что сила кайфа зависит от содержания информации. Он не мог этого объяснить, но была большая разница в ощущениях, когда он заряжал инфофер квантовой физикой или передовицами советских газет. Кроме того, какой бы информацией он не ширялся, повторный прием тех же самых данных вызывал крайне болезненный бэд-трип. Толерантность к конкретной информации возникала после первого приема. Чтобы словить кайф, информация должна была быть хорошей и непременно разной. Доктор Шнобель попал в ловушку. Все что им теперь двигало - это поиск торкающих данных. Скоро у него, как у всякого наркомана развилось чутье на хорошую информацию. Достаточно ему хоть краем глаза на нее глянуть, он уже мог предсказать, какой приход его ждет. Больше всего ему вставляли точные науки. Чистое знание. Он тележками возил книги из Научной Библиотеки, заряжать книгами инофофер было проще всего. Когда он передолбился всей наукой, которую смог раздобыть из открытых источников, он стал воровать данные у своих коллег, проявляя при этом чудовищную изворотливость, на которую способен только наркоман в поисках дозы. В Воркуйске-8 вся сильнодействующая информация, как правило, была засекречена. Но на Дэдлайна уже не действовали никакие запреты, теперь для него имел значение только кайф.